Музей и городище Афрасиаб

Пологие пустые холмы к северу от Шахи-Зинды — не природные. Это Афрасиаб, место, где около двух тысяч лет стоял Самарканд, пока монголы не разрушили его в 1220 году. Здесь была Мараканда, согдийская столица, которую Александр Македонский взял в 329 году до н. э.; город согдийских царей; город под властью арабов с VIII века; процветающий город Саманидов и Караханидов, чью глазурованную керамику вывозили по всему исламскому миру. После монгольского завоевания город отстроили южнее, а Афрасиаб остался полем холмов площадью более двух квадратных километров.

«Роспись послов»

В 1965 году строители дороги, прокладывавшие её через городище, наткнулись на остатки дворцового зала, стены которого были покрыты росписями. Датированные примерно 660-ми годами, они созданы для Вархумана, царя Самарканда, и изображают приём иноземных посольств: посланники из Китая, Кореи, тюркской степи и соседних царств несут дары, китайская царевна плывёт в лодке, шествует процессия со слонами и верблюдами. Выцветшие, но всё ещё читаемые, эти фрески — редкое прямое изображение космополитичного мира Шёлкового пути в эпоху расцвета. Музей Афрасиаба построили вокруг них и открыли в 1970 году к официальному 2500-летию Самарканда.

Остальной музей

Небольшие залы прослеживают долгую историю города: согдийские оссуарии (глиняные ящики для костей умерших, из зороастрийской традиции), монеты, резной ганч (алебастр) с саманидских построек и изящная керамика с белым ангобом и арабской каллиграфией, которой славился Самарканд IX–X веков.

Городище

Снаружи можно выйти на плато. Раскопанные участки скромны и местами не огорожены, и большая часть сохранившегося — это земляные валы и линии древних стен, но главное здесь — вид: с вершины видно современный Самарканд на юге, купола Биби-Ханым и Шахи-Зинды и изгибающуюся внизу речку Сиаб. Наденьте удобную обувь и не выходите на открытое плато в летний полуденный зной.

Посещение

Совместите музей с мавзолеем святого Даниила на северном краю холма и обсерваторией Улугбека чуть восточнее. Гид здесь по-настоящему важен: фрески заслуживают внимательного рассказа.